ЗАГАДОЧНЫЙ ПЕРСТЕНЬ БУЛГАКОВА
У русского писателя Михаила Афанасьевича Булгакова был талисман в виде ювелирного украшения – кольца. Изящный перстень с васильково-синим сапфиром полностью отвечал образу писателя, отражая всю загадочность и мистичность его личности. Булгаков постоянно носил этот талисман, поэтому перстень прекрасно виден на одной из фотографий Михаила Афанасьевича.
Сапфир обрамлён тонким золотым кастом. Сам же камень имеет форму прямоугольника с закруглением, формирующим вершину. Синий сапфир в кольце выглядит светлее у основания и темнеет по направлению к вершине. Если вглядеться в глубины таинственного сапфира, можно увидеть мелкие природные включения внутри этого драгоценного камня.
Писатель верил, что если развернуть перстень вверх, сапфир начнет испускать “прану добра”. Как знать, возможно именно он и придавал М. А. Булгакову вдохновение для написания его феноменальных произведений. Особенно это относится к «Мастеру и Маргарите», роману, полному мистицизма, ведь сапфир многие считают камнем Нептуна — планеты мистики и тайны.
Булгаков был не единственным, кто носил этот перстень. Друг писателя Сергей Александрович Ермолинский, пережив ссылку в Казахстане, в 1949 году возвращается в Москву. Оказавшись без жилья и работы, он временно останавливается у Елены Булгаковой, вдовы писателя. Все, что у него было — это пьеса о Грибоедове, которую согласились прослушать во МХАТе. Сергей Александрович очень нервничал перед слушанием, и тогда Елена Булгакова позволила ему надеть кольцо с сапфиром, которое сберегла даже в голодные послереволюционные годы.
Прослушивание прошло успешно, а позже пьеса была поставлена в театре им. Станиславского. Именно с этой пьесы Сергей Александрович и начал свою работу. Ермолинский носил перстень всю свою жизнь на безымянном пальце левой руки: если камень был повернут внутрь, перстень выглядел как обручальное кольцо, не привлекая внимания, а когда он смотрел вверх, всех вокруг завораживал таинственный блеск синего булгаковского сапфира.
В настоящее время перстень хранится у вдовы С. А. Ермолинского — Татьяны Александровны Луговской.
